Пределы мутаций, трансгрессия переходного процесса, способность к мутабельности — лейтмотивы художественного мифа Ирины Петраковой (р. 1980). Рождение и исчезновение, трансформация и разложение, пульсация распада и обновления — узловые сюжеты, фреймирующие ее работы, в которых по-новому транслируется резонанс старинного конфликта между живописным искусством и графическим. В ее произведениях первородный хаос бытия — естественная среда, в которой существует тело, причем, фигура и фон нередко меняются местами или воспринимают черты друг друга. Взаимодействие тела с окружающим пространством, их взаимная адаптация друг к другу отпечатывается в работах Петраковой вихревым движением полуабстрактных фигур. В них, помимо человеческого, спрятана и иногда взрывается рассказом о себе история потустороннего — звериного и машинного.

На протяжении 2010-х годов художница работала с традицией постконцептуального искусства, обращаясь к феноменологии телесности посредством найденных объектов, инсталляций, вышивки. В течение прошедшего десятилетия художница успела принять участие в некоторых ключевых групповых проектах этого периода, например, в таких, как «Ура, скульптура!» (2015) или «Короткая история отсутствия» (2023). Также она была сооснователем центра «Красный» — одной из важнейших художественных самоорганизаций десятых. В 2021 году она открыла персональную выставку в Московском музее современного искусства, зафиксировавшую новый этап ее практики. Ближе к нашему времени художница все свое внимание посвятила последовательной и активной работе с традиционными техниками, на свой лад переосмысляя основные коды и языки классической истории искусства в прочтении образа человеческой фигуры.

Память места, контакт с локальным историко-культурным ландшафтом — особенно важный ракурс практики художницы, а антропологический и этнографический подходы — ее имманентные элементы. Нередко визуальный ресурс или источник повествования для своих проектов она обнаруживает в поездках по стране, в закоулках хранения того или иного краеведческого музея или в обращении к современным версиям традиционного художественного промысла и декоративно-прикладного искусства. Важной точкой отсчета для нее является история старообрядчества, оставившего след в биографии семьи художницы. Религиозный и ритуальный контексты выпукло проступают в ее работах, где всегда так или иначе проявляются тонкие вибрации присутствия как собственной материальности, так и окружающего мира как чувствительного перформативного процесса.

Работы художницы находятся в коллекциях Московского музея современного искусств, фонда Ruarts, ЦСИ «ЗАРЯ», Iragui Gallery, Château Haut-Brisson (France), Daniel et Florence Guerlain (France), а также в частных коллекциях.