Натта Конышева (1935–2022) — одна из самых эксцентричных фигур московской художественной сцены. Особую известность она приобрела в 1990–2000-е годы, став своего рода амбассадором андеграундного искусства на территории современной художественной жизни Москвы. Если где-то следовало искать драйв и обаяние богемного образа жизни, то непременно в многокомнатном подвале ее мастерской, разросшейся и заселившей почти все пространство небольшого особняка в центре города.

В советское время Конышева принимала участие в выставочной жизни андеграунда, показывая свои работы в полуофициальных кругах, как, например, на Малой Грузинской, 28, или на квартирных выставках. К этому времени она уже получила двойное образование — с одной стороны, в Московском Полиграфе, с другой, в студии «Новая реальность», у Элия Белютина. Следующий шаг: участие в Бульдозерной выставке. А затем — раздвоенность мира. МОСХ не принимает ее за «авангардизм», а Горком графиков — за «консерватизм». Активное участие в выставках и публичное внимание для Конышевой связано уже в большей степени с наступлением нового миллениума.

На протяжении нескольких десятилетий Конышева последовательно работала со станковой картиной. На ее холстах парадоксальным и любопытным образом сочетаются несколько траекторий художественного мышления. В гремящих жизнью сценках, мелькающих в ее скорописной живописи, отчетливо различимы самые разные следы. Здесь и ОБЭРИУ-тские, друскинско-харсмско-поретовские шуточки, экивоки и их фантасмагорическая театральность. Здесь и советская художественная школа 1930-х, известная своим точечным интересом к тишине камерной жизни. Но мерцает и северный потусторонний символизм в духе Джеймса Энсора, и нежный рокайльный гротеск, и доставшееся от классического искусства Нового времени внимание, хоть и с некоторым прищуром — к лицу человека и его вечной отдельности, исключительности на фоне других.

Тициан, Веласкес, Рембрандт — эти классики приковывали к себе внимание художницы вплоть до самых последних лет. Не редкость в ее биографии — спонтанные путешествия в разные точки Европы, потому что очень хочется посмотреть кого-то из них — или, наоборот, что-нибудь новое. Первым в списке фаворитов и авторитетов тем не менее всегда оставался Уильям Хогарт. Именно его канон бытовой живописи, резонерский, вкрадчивый, ровный и неизбывно апеллирующий к разуму, оставался для нее идеальной моделью. Так же, как у него, основной стихией, которая интересует художницу, является городская жизнь, которая завораживает легкостью своей способности вставать с ног на голову. Улицы, кафе, бани, концерты, случайные гости — все собираются в непредсказуемый водоворот художественного процесса. Конышева не выпускает из рук ни блокнота, ни карандаша.

Произведения Натты Конышевой находятся в коллекциях Государственной Третьяковской галереи (Москва), музея АРТ4 (Москва), Государственного Русского музея (Санкт-Петербург), VArt (Москва), галереи современного искусства ARTSTORY (Москва), Zimmerli Art Museum (США), в Kolodzei Art Foundation (США), в коллекции Рене Герра (Париж), а также во многих частных и корпоративных собраниях в России, Бельгии, Франции, Италии, Германии, США, Великобритании.